enter
информационный проект снижения вреда

Автор Тема: Хобби или туда и обратно (про рыбалку)  (Прочитано 1023 раз)

Alchy


Сборы были недолгими… Вообще никуда не собирался, ехал из областной больницы – снимали швы с глаза, с категоричной установкой врачей не пить алкоголь, тяжёлое не поднимать, глаза не утомлять, жить овощем в ближайшие полгода. Но на вокзале встретил Петровича и был поставлен перед фактом: едем на рыбалку в верховья Уфы (в просторечии – Уфимка ), втроём, на Иже-4, за двести километров. К тому же – дорогу туда знал только я, ездил в детстве, с отцом и его друзьями.
По приезду домой познакомился с приятелем Петровича Игорем, быстро, в темпе вальса собрались, одевшись потеплее – всё-таки сентябрь на дворе, дождик нет-нет моросит, и на ночь глядя (гайцев меньше на дороге) тронулись в путь. Кое-как примостившись в люльке, отвоевав пространство среди лодки, снастей и вещей, упираясь правым боком в водку, поясницей в котелок, укрылся брезентовым пологом и горланя во весь голос: «Башкортостан, степной далёкий дикий край!» - даже порадовался, что всё так неплохо начинается, к тому же и нудная морось прекратилась, тучки разбежались, звёзды показались. И какой русский не любит быстрой езды, промозглой осенней ночью?!
Первый и последний пост ГАИ, в сорока километрах от пункта отправления пролетели мигом, сразу же за постом остановились у ночного магазина, по словам Петровича: «купить хлеба и продуктов». У магазина (из люльки я так и не вылезал, так как не был уверен, что втиснусь обратно, да и пригрелся, если честно) Петрович, подсчитав наличность, отложил на бензин для обратной дороги, поморщил лоб и сказав: «хуй с ним, с хлебом – рыбачить едем, а не жрать, пары булок достаточно, и ещё на пять пузырей хватает», ушёл в комок. Как оказалось, хватило не только на пару буханок и пять бутылок, но и на пластиковые стаканчики, что оказалось весьма кстати – тут же, не отходя от кассы и накатили. Вроде ещё мороженка была, на сдачу – точно не уверен, поскольку опустился туман и опять всё небо заволокло тучами.
Так, с шутками, прибаутками и остановками у каждого населённого пункта, под уличными фонарями: где выпивали, закусывая купленным хлебом – проехали весь благоустроенный асфальтированный участок дороги. Осталось всего ничего – километров семьдесят грунтовки, ну как грунтовки – лес там раньше возили, лесовозами. Главное: с дороги не собьёшься с такой колеёй, кругом тайга, степь закончилась, обступили горы со всех сторон, незаметно – видимо, прикемарил немного всё-таки…
И хорошо так уснул, что проснулся только от громкого хлопка и визга тормозов – лопнуло колесо у люльки, пришлось выбираться и при свете фонариков, с матерками – ставить предусмотрительно захваченную запаску. Под это дело перекусили, помыв руки в ближайшей луже, выпили за покос и рыбалку и поехали дальше – впереди, в километрах десяти, оставался последний форпост цивилизации, в виде деревни с магазином, дальше только тайга и лишь у самой реки – небольшая деревня, с простым и незатейливым башкирским названием: Круш.
Уснуть больше не получилось, проехав последнее село, умерло второе колесо, на этот раз заднее, причём серьёзно – порвало шину, а камера превратилась в ту грелку, после Тузика… Хорошо, что недалеко от деревни отъехали – рядом с дорогой была какая-то заброшенная лесопилка, куда откатили под навес мотоцикл, расположились сами (прячась от дождя, который не на шутку разошёлся) и стали держать пьяный совет: кто виноват и что делать дальше.
- Ждём рассвета, отстёгиваем люльку и едем в деревню, добывать новую покрышку с камерой! – решил Петрович.
- А потом домой? – с робкой надеждой поинтересовался я; несмотря на выпитое, погода оптимизма не добавляла и что-то потянуло к родным пенатам.
- Какой домой!? Осталось всего нихуя, а какой сейчас клёв на Уфимке! Если я чего хочу, то выпью обязательно, уже к обеду будем щук и окуней на речке дербанить, не ссы! –
Спорить не то что бы не хотелось – было просто бесполезно, зная Петровича с детства – могло лишь усугубить, поэтому я благоразумно промолчал и разведя костёр, стали дожидаться рассвета. Когда забрезжил рассвет – стало как-то веселей, то ли прекратившийся дождь поспособствовал, то ли – уменьшившийся объём родимой. А как красив рассвет на природе! Языки тумана медленно тают и исчезая прячутся в лесу, начинают просыпаться и чирикать птахи, розовеют вершины гор, и как апофеоз всего – выкатывается солнце, щедро согревая всё вокруг…
С небес на землю спустил голос Петровича:
- Да вы охуели!!! Один в люльке спрятался, уснул, второй пригрелся, сидит лыбится! Торч, давай, откручиваем люльку, поедем колесо искать! –
Надо, так надо – открутили коляску, оставили в ней Игоря и двинули в деревню. Время было лихое, конец девяностых, большинство башкир было пораженно вирусом национализма, предпочитая пиздеть на своём языке, да и утренняя деревня была безлюдной и опустевшей, несколько попавшихся человек то ли не понимали по-русски, то ли ебали мозг, но проехав всю деревню из конца в конец – ничего не нашли.
- Что делать будем, Саш? Может домой как-нибудь? –
- Какой домой?! Сейчас, или найдём кого-нибудь, или разворошим этот гадюшник! Ну-ка, пошли по дворам пройдёмся, поспрашиваем. Держи мотоцикл, смотри как надо! –
С этими словами Петрович слез с ИЖа, подошёл к добротным воротам и начал стучать вначале железным кольцом, заменяющим дверную ручку, потом, при отсутствии какой-либо реакции – просто пинать ногой. Хозяйский кабыздох, вначале неосмотрительно высунувшийся из-под ворот и подавший голос, видимо что-то узрел в глазах Петровича и скуля уполз обратно, где и затих.
- Их дома нет! –
Блядь, как же меня напугал этот неожиданно раздавшийся детский голос – какой-то пацан на велике незаметно подъехал и остановился рядом, с любопытством глядя на нас.
- Малай! Ты по русски понимаешь!? – обрадовался Петрович, – У вас байкеры есть?
- Понимаю, я же в школе учусь, кто есть? –
- Мотоциклисты, у кого в деревне есть ИЖи, «Планета» или «Юпитер»? Колесо с камерой надо купить, заплатим! –
Разговорчивый малайка, что тот Павлик Морозов, тут же выдал весь расклад:
- В деревне в основном лошади, три «Урала», несколько мотороллеров, и да: вон там, в том доме есть Иж, только он сломанный с весны. –
- Спасибо! – кратко бросил Петрович, пнул кик-стартер и мы попылили в указанном направлении.
Этот дом тоже оказался вымершим: ни на стук, ни на пинки по воротам никто не реагировал. Подкатив мотоцикл и прислонив его к забору, я подошёл к вошедшему в раж Петровичу, осатанело лягающему дребезжащие ворота и повернув дверную ручку, открыл дверь. Переглянувшись и поняв друг друга без слов, мы вошли во двор. Петрович сразу направился к хозяйственного вида постройке, возле которой валялись какие-то железяки, а я пошел к дому. Зайдя в сени и раздумывая, стучать или обождать Петровича, заметил свисающие с потолка несколько палок махана (конской колбасы, с чесноком и специями). Рот тут же наполнился слюной, в желудке (в котором почти сутки кроме водки и хлеба ничего не было) заурчало и я непроизвольно завис. Из прострации меня вывел свистящий шёпот Петровича со двора:
- Торч, блядь, ты хули там делаешь!? Валим нахуй!!! –
Машинально, на автопилоте, сорвал две палки колбасы и выскочил во двор, где сияющий Саня вручил мне полностью укомплектованное колесо и со словами:
- Давай по съёбкам! – двинули за ворота, к мотоциклу.
Ну ладно, колбасу я рассовал по рукавам, но колесо пришлось держать в руках: а это, скажу я вам – не так-то просто, когда едешь сзади на мотоцикле одиночке. К тому же, полумёртвая полчаса назад деревня стала оживать и просыпаться, на улице появились люди, выгонявшие в табун скотину и провожали они нас отнюдь не добрыми взглядами, как мне показалось…
- Газу, Петрович, давай газу!!! – кричал я, судорожно сжимая колесо и одновременно пытаясь удержаться на мотоцикле; воображение рисовало картину пылающих праведным гневом селян, жаждущих отмщения, вооружённых топорами и вилами. И Петрович дал копоти: распугивая куриц и гусей, вздымая фонтаны воды из луж – мы наконец-то выехали за пределы деревни. Сразу как камень с души упал, настроение, разогретое алкоголем, адреналином и быстрой ездой – резко поднялось.
За деревней дорога стала лучше, без глубоких луж и колдоёбин, и Петрович добавил газу. Так, на полном ходу, мы влетели на деревянный, собранный из солидного лиственничного кругляка, мостик через ручей. Там везение временно закончилось, мотоцикл мотануло: я полетел в ручей с моста направо, колесо налево, а Саня с ИЖом - прямо юзом. Лететь было невысоко, метра четыре, поэтому перед глазами ничего (как это описывают в книгах) не промелькнуло. Подфартило, что ручей, летом практически пересыхающий – благодаря дождливой осени стал полноводным, что смягчило падение. Холодная вода отрезвила мигом, тут же пришел в себя, встал на ноги и по пояс в воде побрёл к берегу. Тут и Петрович показался, прихрамывая, особенно возмутило, что вместо вопроса о самочувствии товарища я услышал:
- Костя, блядь, где колесо?! –
- А я ебу?! Ты хули творишь?! –
- Торч, веришь, нет, я не специально, сам умотался, но мотоцикл целый вроде. Торч, ты давай, поищи колесо, один хуй мокрый, а я мотоцикл ещё посмотрю, а?! –
Что тут скажешь и сделаешь, лязгая зубами, побрел под мостом искать колесо, благо отлетело оно недалеко – нашлось быстро, прибило к камням ниже по течению, где ручей слегка обмелел. Главное – с колбасой ничего не случилось, это же не соевая магазинная подделка, а натуральный продукт!
Буквально за несколько минут доехали до продолжавшего дрыхнуть в коляске Игоря, пока Петрович будил его, пока они перекидывали колесо – успел раздеться, развести костерок, развесить сушиться вещи, настрогать бутербродов, разлить по стаканчикам.
- Добытчики! - восхищенно протянул Игорь, закусывая нарезанным крупно, по деревенски нарезанным бутером.
- Это хуйня, братан, - заметил Саня – ты не видел, как мы в этой люльке корову вывозили! Расскажи, Торч! –
- Не, ну его нахуй, ещё срок давности не кончился… -
Ну всё, наелись, напились, кое-как подсушил вещи и тронулись дальше, по разбитой в хлам дороге. Частенько застревали, дорога стала вообще никакой, периодически приходилось на руках вытаскивать засевший мотоцикл, но цель была всё ближе и ближе. Скоро опять выехали на достаточно приличный отрезок трассы, отсыпанной гравием и стало веселей. Пока вновь, как проклятые, не встали из-за спустившего колеса, на этот раз – переднего. И осталось то всего ничего, километров десять, не больше – даже речкой запахло. И дождик заморосил…
Тут даже у Петровича опустились руки:
- А ебись оно всё конём! Наливай, Игорь! –
Расположились прямо на дороге, выпивая, закусывая и параллельно вулканизируя камеру. Но есть бог на свете, только поставили заплату, к нам тарахтя подъехал брат-близнец нашего ИЖа, только с деревянным коробом вместо люльки. И пожилой дедок за рулём, вот чудо – вполне сносно изъяснялся по-русски! В результате бартера: отдали чуть ли не последнюю водку в обмен на покрышку и камеру и ещё он любезно предложил довести одного из нас до поворота на Круш, чтоб не сильно ушатывать наш и так нагруженный донельзя транспорт.
- Торч, едь с ним, - сказал Саня – а то мало ли чё, вдруг опять толкать придётся, ты же после операции, нельзя напрягаться. –
- Ничево, ничево, инан батагам, - добавил дед – тут под горку, немного осталось. –
Надо, так надо – забрался к деду, поехали. Домчались, действительно – махом. На повороте в Круш он меня высадил, а сам повернул в сторону Озерков и скрылся из виду. Стал дожидаться своих, прислушиваясь: не раздастся ли звук двигателя. Вдоль дороги раскинулось скошенное поле подсолнечника, почти скошенное, только самый край жнивья, густо заражённый сорняками – остался нетронутый. Пригляделся внимательно – да какие это сорняки, это же конопля, выше меня ростом!!! А у Петровича с собой полторашка молока, мама с собой заботливо выдала, как хорошо, что мы его пить не стали! Не поленился, сбегал, наломал приличный веник, прикинув: что на полторашку сварится хватит и ещё останется. А жизнь то налаживается, подумалось!
Осталось дождаться пацанов, с молоком и котелком, а они что-то пропали. «А не накатать ли плана?» - промелькнула в голове шальная мысль, - «Хотя, какой нахуй план – на улице не больше + 15-и, дождик накрапывает, где же парни потерялись?».
Уже стал подмерзать, продрогнув от сырости, а мотоцикла всё не слыхать и не видать. Спрятал букет из каныги на обочину, попрыгал и размялся в попытках согреться, когда наконец увидел своих – довольно резво катящихся под горку с выключенным двигателем.
- Вы чё так долго?! –
- Наебал нас бабай, мало того, что покрышка лысая, так ещё и камера вся в заплатах, сразу же спускать стала, разбортовали – а там заплата на заплате, и травит через одну, выкинули нахуй, свою поставили, держит пока вроде… -
Тут я присмотрелся к парням и не смог сдержать смеха – грязные как черти, мотоцикл тоже весь в потёках глины и грязи, кэмел трофи, да и только. А они даже не обиделись, напротив – подхватили мой гогот и стали тыкать пальцами в меня, подойдя к мотоциклу и протерев зеркало, понял почему – ничем от них не отличался.
- Хорош ржать, чё делать будем? – спрашиваю.
- Чё, чё – надо пробить как минимум нормальную покрышку и пару камер, иначе пиздец нам, никогда отсюда не выберемся. – констатировал Петрович.
- Блядь, нахуя я с вами поехал?! – вдруг прорвало Игоря.
- Это, хорош – сейчас нормально всё будет, деревня большая, найдём что-нибудь! – стал успокаивать его Саня. – Видишь, Торч после операции, и то не ноет, держится. Мы ещё сегодня порыбачить успеем и утренняя зорька наша, а к обеду – домой поедем! –
А толку то ныть?
- Парни, оп-па! – и я жестом фокусника продемонстрировал им охапку шмали. Мысли у Петровича работали синхронно моим:
- Заебца! У нас же молоко есть и котелок! Погнали в деревню, сейчас убьём вопрос с камерой и покрышкой и порыбачить успеем, пока мы рыбачим, Костян манаги замутит и пожрать приготовит, да, Торч? –
- Да не вопрос, погнали уже, замёрз, пока вас ждал! –
- Пацаны, вы чё, серьёзно? Кто нам и с какого хуя что-то даст? У нас же ни денег и водка почти кончилась? – продолжал канючить Игорь.
- С такого, чё ты как маленький – можем лодку в залог оставить, потом на машине приедем и заберём, паспорт у меня с собой, и у тебя, Игорёк – охуенные спиннинги, удочки с безинерционками – местные с руками оторвут! – почему-то последние слова не успокоили Игоря, а напротив:
- Да вы чё, пацаны, это же батины снасти, он их из Германии привёз, он убьёт меня, как чуял – не хотел давать! –
- Ладно, не будем снасти пока менять, - смилостивился Саня – попробуем лодкой обойтись и паспортом, а там как получится, поехали! -
Ободрали и затрамбовали ганджубас в пакет, чтоб народ не пугать и потарахтели в деревню, которая оказалась, на удивление – большой и достаточно оживлённой. Близился вечер, по улицам шароёбилась молодёжь в ожидании дискотеки, так что нужную информацию о владельцах подходящей техники добыли быстро. Как обычно, на цивилизованные переговоры отправился я, всё прошло удачно: взамен оставленной в залог лодки нам дали две камеры, целое колесо с практически нулёвой покрышкой и ещё хозяйка, жалостливо поглядывая на меня и всплёскивая руками, спросила:
- Грязные то какие, ужасть! У вас покушать хоть есть чего, а то заморённые какие-то? –
- Да было что-то, мы ненадолго собирались, вот из-за поломки задержались, да ничего, вы не волнуйтесь, мы завтра утром уже домой поедем, – включил я стеснительность и финальным аккордом додавил на жалость – вот молочка бы чуть-чуть купили, у нас осталось же немного денег Саш? –
- Какие деньги, эх, и что вам дома не сидится, ну-ка, обождите. –
Вернулась она с трёхлитровкой молока и достаточно объёмистым пакетом, где впоследствии обнаружились огурцы, помидоры, картошка, пол-каравая домашнего хлеба и шматок сала. Рассыпаясь в благодарностях, получив от хозяина пару дельных советов: где лучше остановится для рыбалки, мы наконец ретировались, окрылённые успехом.
А темнело на глазах, ещё и пасмурная погода – поэтому, едва выдвинувшись за деревню, застревая через каждые двести метров и заебавшись толкать мотоцикл под всё усиливающимся дождём - решили приткнутся на ночлег. И удачно так попался летний навес с тремя стенами на манер автобусной остановки, только побольше раза в три, у выкопанного картофельного огорода – где и решили притулиться, и река под боком шумит, и крыша, какая-никакая, над головой. Пока разводили костёр из жердей, ограждавших поле – допили последнюю водку, которой и оставалось всего с полбутылки, и закусили одной помидоркой на троих. На остальной балабас я временно выписал ветто, сказав:
- Котелок один, вначале сварим манаги, въебём на голодный желудок, а потом сварим картофан, тогда и наедимся, кто повар, блядь, в конце концов?! А то сожрёте сейчас всё всухомятку, потом одной картошкой давиться что-ли? –
Парни поворчали, но с доводами согласились, нарубили ещё жердей для костра и стали терпеливо ждать, когда всё будет готово.
Пока на костре булькало молочко, успел почистить картошку, нашинковать салатик, мелко настрогать сало и остатки махана, накрыл поляну. А парни, пригревшись – уснули у костра и лишь изредка переворачивались с боку на бок, то подвигаясь ближе к пламени, то отползая дальше. От их изрядно отсыревшей одежды валил пар, языки пламени плясали в ночи, отбрасывая причудливые тени; река жила своей жизнью – шумела на перекате, плескалась рыба и по крыше монотонно шуршал дождик.
Ну всё – молоко готово, вывалил на пакет, чтоб остыло и можно было отжать, сходил к реке, отдраил котелок с песком и поставил вариться картошку. Пока она закипала – попинал пацанов, безуспешно – согревшись, они только мычали и ни в какую не желали просыпаться. Ну и ладно, отжал манагу, припил дознячок и стал ждать прихода и готовности картошки. Когда картоха сварилась – предпринял ещё одну попытку разбудить корешей и опять – мимо кассы, они продолжали давить на массу, ни на что не реагируя. Ну, не пропадать же добру: перекусил, как и подобает товарищу, оставив друзьям. Да и съел немного, так как в процессе позднего ужина неожиданно охватила эйфория, стало необычайно уютно и спокойно, костер завораживал и лишь сгустившаяся тьма, за пределами освещённого круга – немного стала пугать, инфернальными звуками и неизвестностью. Река вообще стала казаться каким-то инопланетным, но живым и огромным существом.
«А ведь переборщил, однако, пожадничал» - пришла последняя здравая мысль, перед глазами стали мелькать яркие и цветные слайды, пространство изменилось и трансформировалось, тьма исчезла, остались только мы: я и костёр. Потом пропал и я, остался только костёр, вся вселенная состояла из этого прекрасного, ослепительного и дарящего живительное тепло пламени. Охватил восторг, я полностью слился с пламенем и провалился в спасительный сон, как будто щёлкнули выключателем…
Пробуждение было немного болезненным, всё тело затекло, во рту дикий сушняк, голова мутная и ватная, такое чувство – что всё ещё не отпустило. На всю катушку жарило солнце, стоявшее почти в зените и парни, сидевшие неподалёку – как-то недобро на меня поглядывали. Сходил, умылся, утолил жажду, поинтересовался:
- Чё косяка давите? Я вам пожрать оставил, манаги там почти литр был, чё не так? –
- Мы вообще не пили эту хуйню, с которой ты всю ночь проспал, тебя разбудить никак не могли! Ночью холодно пиздец как было, мы заебались костёр поддерживать, а тебе – похуй, дрых! – Высказал всё накипевшее Игорь.
Тут только я обратил внимание, что от навеса осталось только четыре несущих столба и крыша – все доски со стен были, по всей вероятности, сожжены ночью, как и жерди с забора.
- Бля, пацаны, а вам кто мешал закинуться и так же дрыхнуть? –
- Ага, и перемерзли бы к хуям утром, ты в курсе, что под утро минус был и даже иней выпал?! – ехидно поинтересовался Саня.
Не сказать, чтоб совесть загрызла, но какой-то червячок всё же зашевелился:
- Рыбачит не ходили? – поинтересовался я.
- Какой рыбачить, мороз был, иней, мы мокрые: за ночь толком не просохло ничего! – возмутился Игорь.
- Да, Торч, с рыбалкой в этот раз не срослось, айда домой собираться. – с грустью сказал Петрович.
И чего там собираться? А без лодки в люльке то оказалось гораздо просторней и комфортней! Ну и естественно – я опять отпил (на этот раз поменьше) молока, пацаны, в ответ на предложение: отрицательно помотали головой, Игорь с испугом, Петрович с сожалением:
- Торч, не искушай, мне за рулём ещё ехать, дорога сам видишь какая, а что ты сварил – я представляю, ночью видел, домой приедем, тогда уж, если останется… -
Дорога домой всегда быстрее, а уж под молоком – вообще показалось всё очень весело и не так напряжно. Только парни не очень разделяли мое веселье, всю дорогу практически были угрюмы и не разговорчивы. Да я и сам подзаебался, если честно – толкать мотоцикл по колено в грязи среди луж. Неприятности с колёсами не закончились и продолжали преследовать, несколько раз приходилось перебортовывать колёса, ставить заплатки на камеры и дошло до того, что когда добрались до асфальта – приплыли окончательно: как не крути, но одной камеры не хватало. Осталось хоть и больше ста километров – но асфальтированной трассы, хоть не толкать. Если бы ещё камеру, хоть какую…
- Да хуй с ней, с этой покрышкой! – махнул рукой Саня, - Давай, Торч, в переднее колесо фуфайку забортуем, доедем как-нибудь. –
То ещё удовольствие – забортовывать оторванные рукава фуфайки, и тем более – ехать на таком колесе втроем и на нагруженном мотоцикле, ладно хоть лодка в минусе, всё полегче. Со скорость 40 км/ч, с рыскающим передним колесом – к дому подъехали только глубокой ночью, голодные, злые, грязные и мокрые. Ладно мы с Саней – ко всему привычные, а вот для Игоря это оказалось серьёзным испытанием: дружба прекратилась, не успев начаться и больше мы его не видели…
Может, немалую роль сыграло то, что по приезду домой, во время разгрузки мотоцикла и разборки вещей – мы, внезапно: обнаружили отсутствие всех снастей?! И простых углепластиковых телескопических удочек с китайского рынка, и привезённых из Германии отцом Игоря спиннингов и навороченных хлыстов… Потом уже, при разборе полётов – сошлись в едином мнении: проебать мы их никак не могли, их могли только спиздить. И единственное место и время, где это могло произойти – у заброшенной лесопилки, когда Игорёк бессовестно дрых, в то время как мы, не щадя живота своего, добывали колесо…
 
лучше на воле - хрен без соли, чем за решкой - котлеты с пюрешкой.
 

DRELIA

  • Гость

Я епу...
 
 

Alchy


я не профессиональный писатель - мой первый опыт в написании рассказов практически, это литературная обработка реальных событий...
 
лучше на воле - хрен без соли, чем за решкой - котлеты с пюрешкой.
 

Marilin


Ух ты, осилила. Складно, интересно, легко и понятно читается. Молодец! :good:
 
 

DRELIA

  • Гость

Наутилус Помпилиус - Алчи Алчи
*******************************************************
Алчи-алчи, что ж ты, мальчик,
Где так долго пропадал?
Видишь, мальчик, мама плачет.
Где ж ты, милый, пропадал?
Отчего ты смотришь вправо?
Почему ты дышишь в нос?
От тебя табачный запах
Крепких взрослых папирос.
У тебя в кармане рюмка,
У тебя в ботинке нож,
Ты растрепан, неопрятен,
На кого же ты похож?
Отчего тебя качает?
Почему ты все молчишь?
Мама, мастер дядя Коля
Ждет давно меня внизу.
Вот те ножик, вот те спички,
Я на работу выхожу.
Алчи-алчи, что ж ты, мальчик,
Где так долго пропадал?
 
 

Alchy


DELY, всё правильно, только ещё видеоряд надо  :drinks:
В.Бутусов Наутилус Помпилиус Алчи-Алчи
 
« Правка: 01 Мар 2015, 15:30:47 от Alchy »
лучше на воле - хрен без соли, чем за решкой - котлеты с пюрешкой.
 

DRELIA

  • Гость

))) Бутусов талант, его не проколешь, не пропьешь.